Эн-дрю... (graffik) wrote,
Эн-дрю...
graffik

Category:

НАСЕКОМЫМ НЕ НУЖЕН ДОКТОР ЩЕГЛОВ. 1 часть.

Несколько месяцев назад наткнулся на любопытную книгу Ханса Шерфига “Пруд”. В ней довольно занимательно описывается жизнь насекомых – в том числе и сексуальная. Самые развращенные создания – это улитки, то чем они занимаются с легкостью можно назвать групповухой: благодаря Божьей милости (или просто природе, это как вам будет угодно) каждая улитка вправе менять свою половую принадлежность: сегодня я – самка, завтра – самец, а послезавтра – гермафродит. И вот три улитки, слипшись в комок, радуются жизни, а мы все иронизируем над ними: еле-еле ползают, медленно живут. А вот нам, “хомосапиенсам”, такой группой секс и не снился. Пиявки, например, тоже гермафродиты, но их семейная жизнь и процесс размножения скучны, до улиток им далеко. Вообще мир насекомых – богат и поражает своей фантазией. А некоторые наблюдения повергают в священный трепет: например, когда видишь жабу-самку, волокущую на себе возлюбленного. Хотя жестокость никто не отменял: все слышали про самку богомола, сжирающую самца после соития. Похожие вещи встречаются у пауков, а вот крошечным червякам с умилительным названием “коловратка” (я про самцов) тоже не позавидуешь: меньше самок по размеру, живут всего несколько часов и в отведенное им время как сумасшедшие носятся по воде, вбуравливаются в самок (часто, два самца в одну) – а потом, насладившись, умирают. Так распорядилась природа. Что ж, на ком-то она отыгрывается, но вот часты же случаи, когда раки-самцы сжирают своих подруг после брачных игр.
У человека – все сложнее. Кажется, не так примитивно. Прежде чем женщина согласится на половой акт – будет проделана большая мозговая работа. А иногда наоборот: все быстро, бездумно, легко. Также и у мужчин. За тех же насекомых все уже решила природа – или Господь Бог. Недаром Анатоль Франс называл улитку мастерским творением Бога. Насекомые живут и не парятся. Им не нужен доктор Щеглов.

35Лев Моисеевич Щеглов занимается нужным делом – хотя и не в таких больших масштабах, как хотелось бы. Тот курс лекций, который он провел недавно – не выражает в полной мере объем исследуемых проблем. Щеглову тоже хочется кушать – когда у него пытались выудить ответ на вопрос явно личного характера, Лев Моисеевич сразу заявлял: “Приходите на частную консультацию”. Тут дело еще в чем: хотя все темы, поднимаемые Щегловым, сексуального характера – не все они будут интересны одному и то же слушателю. Что интересно замороченной мамашке, уставшей от бесконечной готовки супов и котлет (плюс – ребенок, стирка, глажка) – не интересно отцу семейства; именно так это выглядело на лекции, посвященной cексуальному развитию подростков и детей, где женщины Щеглову чуть ли не в рот смотрели – а некоторые только и ждали, когда закончится лекция, чтобы вырвать у Льва Моисеевича ответ на мучавший их вопрос. Тема сексуального развития ребенка, безусловно, важная. Тот факт, что много женщин пришло на эту лекцию, говорит только о том, что им небезразлична судьба их детей. Мужчин на этой лекции почти не было. Зато на последней лекции Щеглова, посвященной таким темам, как проституция, порнография и эротика – женским полом почти и не пахло, по крайней мере, домохозяйками и матерями, так – сидело несколько дам. Вот и получается – что постоянная аудитория не сложилась.
Не думаю, чтобы Щеглов очень расстроился по этому поводу. Хотя на последней лекции, которая прошла 19 марта все по тому же адресу (Торжсковская, дом 1, “Академия любви”), он выглядел не таким, как всегда. Нельзя сказать, чтобы Лев Моисеевич был похож на выжатый лимон, но знаменитый врач-сексолог явно выдохся. Может, храм любви или, точнее, секс-шоп, в стенах которого Лев Моисеевич проводил свои лекции, не совсем то место, в котором надо этим заниматься? Про “ заниматься”, надеюсь, не двусмыcленно получилось.
Так вот: проституция. Кажется – о чем тут говорить? Мужчины платят женщинам за это, женщины отстегивают полиции, те – крупным чиновникам. Так и живем. К тому же проституция относится к тому виду проблем, которые будут всегда и говорить о которых будут бесконечно. Поэтому у некоторых сразу может возникнуть вопрос: “Чего мне там было делать? Я все знаю!” Но людям образованным, интеллигентным всегда есть, что узнать, что обсудить на таких лекциях – как говорится, послушать умного человека всегда приятно.
Вот и насчет проституции Щеглов выступил этаким разрушителем мифов.
Лев Моисеевич поведал присутствующим очень много интересных фактов, например, что никакая это не древнейшая профессия, проституция, что выражение это, ставшее уже устойчивым, в корне не верно. И объяснил почему: проституция в сегодняшнем смысле слова – а, именно, оказание сексуальных услуг за деньги – возникло в 5 веке до н. э. До этого же были ее предтечи: проституция гостеприимства в первобытно общинном строе, когда жена, дочь или сестра хозяина дома предоставлялась гостю для полного пользования (не только для оказания сексуальных услуг, но и для души) – этим самым гостя задабривали, “блокируя (цитата Щеглова) его агрессию”. Вторая предтеча – это храмовая проституция, когда жрицы обслуживали любого вошедшего в храм, само собой не бесплатно – все деньги шли в казну храма. И только во времена легендарного древнегреческого правителя Солона появились прообразы публичных домов – диктерионы. Это как раз уж 5 век. Отсчет пошел.
35Щеглов, как представитель олдскула, поколения, родившегося в годы коммунизма и перешагнувшего вместе со всеми через перестроечный рубеж в эру, так называемого, капитализма – очень хорошо помнит те времена и (думаю) в тайне ностальгирует по ним. Он рассказал, например, как после окончания советcкого периода, году так в 95, по инициативе газеты “Комсомольская правда” был организован круглый стол, за которым обсуждался вопрос “Что делать с проституцией?”. Само собой не обошлось без Щеглова, о чем он (не скажу, что с гордостью) сообщил, добавив, что были чиновники, представители власти, прокуратуры и так далее и так далее – все, кто у кормушки, короче. То, что организовали круглый стол – хорошо. Плохо то, что этот, еще озвученный в свое время Чернышевским вопрос (“Что делать?”) – только с необходимым уточнением – обсуждается до сих пор (с интервалом в два-три года) и будет (как тонко заметил Щеглов) обсуждаться до скончания века. Чувствуете, какая бессмыслица? Собрались, по… трепались и разошлись по своим делам.
Лев Моисеевич сразу же (чуть ли не на первом круглом столе) предложил три решения этой проблемы: 1) проститутку сажать на 15 лет, сутенера расстреливать на месте; 2) легализовать проституцию; 3) оставить все как есть. Конечно, выбрали третье. Точнее никто не выбирал – просто все остается как есть. Первый вариант не покатит – тюрьмы не резиновые, там и без проституток места мало, к тому же сидят не всегда те, кто должен сидеть – а если все-таки посадить всех негодяев и воров (особенно, тех, кто у власти) да еще и шлюх туда добавлять время от времени, то в скором времени всю нашу страну придется застроить тюрьмами. Короче, не вариант. На предложение Щеглова “легализовать”, его сразу отнесли к разряду тех, кто “за проституцию”. Но ведь и ежу понятно, что, в данном случае, легализовать – не значит согласиться с проблемой. А вот, кто уж точно не согласятся с таким решением проблемы – так это крупные чиновники и полицейские.
Остановимся подробнее на втором варианте. Ведь если вдуматься, сразу отпадает вопрос “крышевания” (ну, это всем копам и чиновникам “зашивай карманы” – называется). Во-вторых, цены на услуги проституток заметно подскочат; ведь если проституция перейдет в разряд легальных профессий, то это, значит, появляются налоговый и медицинский контроль, также потребуются обязательное наличие санитарной книжки и сертификат секс-работницы или (со слабой улыбкой уточнил Щеглов) -работника; ну и, само собой, появится уголовная ответственность за занятие проституцией без лицензии. Такие дела. Были же публичные дома в царской России, где женщин проверял врач, и это снижало риск заболеть нехорошими болезнями. Так почему бы не вернуться в светлое прошлое? Как видите – плюсов много. Но главный минус перешибает все – отпадает потребность в “крыше”. А кому охота отказываться от денег? Все – вопрос закрыт.
Так и живем.
Было неоднократно озвучено еще одно решение: наказывать клиентов – но ведь тоже не выход. Вот и задумаешься иной раз, как хорошо насекомым – в кого хочешь вбуравливайся, жуки-плавунцы (читай, морcкая полиция) не преследуют, бабок не требуют, почти все самки доступны. Ладно – отвлеклись.
Всем же ясно: пока есть спрос – будет и предложение. А совсем без проституции – это только насекомые способны прожить. Понятно, есть выражение “с жиру бесится”. Но нельзя забывать про такое понятие, как “психологический фактор”, а именно: низкая самооценка человека, когда ему легче купить то, что он хочет. А ведь есть еще инвалиды, у которых просто нет другой возможности удовлетворить свои сексуальные потребности, как только с помощью жриц любви. Понятное дело – спасает онанизм, но одним руками сыт не будешь. Также Щеглов не забыл про командировочных и приезжих, у которых “вынужденное отсуствие сексуальной жизни”.
Нет, без проституции никуда.
Да и что такое проституция, в конце концов? Только ли “стоящие вдоль трасс”, только ли девушки, гастролирующие по баням и саунам, только ли несчастные рабыни, подсаженные на наркотики, которым несть числа (наркотиков тоже много, но шлюх, если верить Щеглову, у нас в России 100000)? А как быть с содержанками, с теми, кто занимаются экскорт-услугами, пусть раз в год, но все же? Наконец, женщины, вышедшие замуж из сугубо материальных отношений? Это ли не шлюхи?
Вопрос, конечно, философский.

Ладно, переходим ко второй части марлезонского балета.
Если про проституцию все более или менее понятно (проституция жила, живет и будет жить), то вот уловить грань между порно и эротикой порой довольно сложно. И конечно – полчаса времени на обсуждение такой темы крайне мало. Думаю, Щеглов отдавал себе в этом отчет. Но спасибо, что вообще затронул эту тему, в которой, на первый, поверхностный взгляд, все кажется так просто: половые органы соприкасаются, значит, это порнографией называется; но и тут в лужу можно сесть… У нас хоть и есть статья УК номер 242, в которой говорится, что порнографическая продукция – это “непристойное изображение полового акта с акцентом на физическом контакте половых органов и физиологии половых отношений”, все равно ясности нет. Поэтому более корректным, в связи с данным вопросом, звучит постановление Верховного Суда РСФСР, в котором сказано, что “по каждому конкретному делу должна проводится специальная искусствоведчеcкая экспертиза”.
В Японии, например, порнографией называется всякое изображение гениталии. В США и Европе критерий попроще. На языке судебных экспертов он (критерий оценки) звучит, как «эрекшн» и «пенитрейшн», то есть непосредственный показ проникновения и орального секса; если такой факт имеет место быть – это позволяет суду объявить данное произведение искусства непристойным. Хотя если говорить об Америке, надо не забывать, что у них там, в Конституции содержится первая поправка, подразумевающая свободу выражения, публикацию и распространение любой идеи, полезной для общества, даже тех (идей), с которыми многие не соглашаются.
Поэтому – все спорно (все “c порно или без” – в этом нам сейчас и предстоит разобраться).
По словам Щеглова, порно было всегда. Нельзя не согласиться: самый выпуклый пример – древнегреческие храмы, расположенные в деревне Кхаджурахо, которые щедро расписаны сюжетами на тему совокупляющихся людей, не только мужчин с женщинами, но и с детьми и животными. Щеглов почему-то ошибочно назвал эти храмы Ананга-Ранга, хотя это – индийское руководство по сексу. Ну, с кем не бывает – и на самого знаменитого сексолога Санкт-Петербурга бывает проруха! Возвращаясь к этим индийским храмам, точнее скульптурным изображениями на их стенах, поражаешься не столько фантазии создателя этих сексуальных игрищ в камне, сколько тому, что теперь все это называется великим достижением искусства, посмотреть на которое ежегодно съезжаются туристы со всех концов света (спрашивается, чего они там не видели). Лев Моисеевич съязвил на этот счет: “Конечно, полный контакт гениталий на стенах индийского храма, которому уже 1000 лет, это факт искусства!” Типа, все течет, все меняется. И к сегодняшним порно-картинкам в будущем тоже будут относиться, как к чему-то сакральному!
Вот и болезнь нашего 20 века (бесконечные суды над литературными произведениями, которые обвиняли в безнравственности) в далеком будущем будет восприниматься, как страшный сон. То, что происходило (и происходит) в американском судопроизводстве – яркий тому пример. Щеглов на эту тему не распространялся, но для людей искусства, связанных с литературой (да и просто – людей интересующихся и читающих), грань между порно и эротикой – не пустой звук. В России такого “книжного” бума не ощущалось, да и не могло ощущаться: новый режим после 17 года просто исключал возможность появления таких произведений – по крайней мере, их общественного обсуждения. Все-таки в Америке – была свобода слова, но и это не мешало, например, в первой половине 20 века служащим почтовых отделений конфисковывать любое пересылаемое почтовое отправление, если в нем содержалось, по их мнению, непристойное произведение искусства. Как говорится, чем больше поблажек (я про свободу слова), тем больше подводных камней, о которые можно очень хорошо разодрать себе кожу.
35Не будем долго распространяться о борьбе Верховного американского суда с литературной продукцией “непристойного” толка. Об этом, в конце концов, можно почитать в интернете.
Отличие эротики от порнографии – тема неисчерпаемая, но надо ли обывателю знать об этом? Обывателя просто ставят перед фактом. “В мультфильме “Ну, погоди!” пропагандируются гомосексуализм, насилие, курение! Запретить!” – говорит недалекий депутат, и запрещают.
В разговорном языке термин “порнография” уже давно получил свое второе значение чего-то банального, пошлого, набившего оскомину. “Это же порнография какая-то!” – говорит человек, когда сталкивается с чьей-то тупостью и серостью. “Эротикой” все-таки называют то, что действительно эротично – а эротично все, что связано с голым телом. Возникает другой вопрос – все ли безнравственно, что возбуждает? Одного человека описание голых женских коленей доведет до оргазма, другого оставит равнодушным, третий вообще ничего не поймет.
Бесспорно, некоторые вещи (книги, картины, фильмы) делают с одной единственной целью – вызвать похотливое желание у читающего (смотрящего), что мы можем проследить опять-таки на примере бесконечных судов над книгами в Америке. Но тут встает вопрос о субъективности.
Как было, кстати, с романом Джойса “Улисс”, и это не анекдот. С 1868 года в Америке и Британии в отношении произведений, обвиняющихся в непристойности, действовала доктрина о “развращающем воздействии той или иной книги на впечатлительных девиц”, что, сами понимаете, ставило под угрозу творческую свободу писателей и художников. В 20 веке, слава Богу, нашелся просвещенный судья, которому удалось убедить суд в том, что возможность публикации “Улисса” надо рассматривать не с точки зрения развращающего воздействия на моральные качества юных девушек, а точки зрения воздействия на судью и его друзей; их же чтение “Улисса” не возбудило. Таким образом, Суд принял решение дать книге Джеймса Джойса зеленую улицу.
Ладно, мы не в Америке, хотя у нас своих тараканов полно (добрались же до советских мультиков наши “эксперты”).
Щеглов, конечно, не вдавался в такие дебри. Все-таки он сексолог, а не литератор, хотя начитанный и культурно образованный. Плюс ко всему – человек, которому есть, что поведать из своего личного опыта. Так, например, было интересно узнать от него, что во времена Собчака создали комиссию (при правительстве), которая занималась тем, что оценивала продукты искусства на предмет их причисления к той или иной категории – эротике или порнографии. Комиссия состояла из лучших искусствоведов, писателей, психологов, педагогов и сексологов. Идея создания такой комиссии пришла в голову Щеглову и второму человеку, имени которого он не назвал. В принципе, такая комиссия исключала мнения некомпетентных людей, которые, ничтоже сумняшеся, могли назвать порнографией все, что угодно. Но ничто не вечно под луной. Когда к власти пришла Матвеенко – все это дело прикрыли. Сразу возникает вопрос: почему? Хотя думается мне, это не единственный вопрос, который хотелось бы задать “Вальке-стакану”. Но… не будем о грустном…


Так вот, по словам, Щеглова любую продукцию можно разделить на три категории:
- Мягкая эротика
- Жесткая эротика
- Криминальная порнография
К мягкой эротике относятся любые элементы обнажения (грудь, пенис и так далее); само эротическое взаимодействие – а это не только “сунул-вынул”, как понимаете. Короче, все что возбуждает. Никаких деталей полового акта в такой продукции быть не должно. Продаваться все это и выставляться может, где угодно.
К жесткой эротике относится “реальное, детальное изображение полового акта”. Все это тоже имеет право на “существование” – но только в специально отведенных для этого местах. И только – 18+. Собственно, сама лекция и проходила в одном из таких мест (“штаб-квартире” – пошутил Щеглов).
И, наконец, криминальная порнография – это все, что связано с насилием, с педофилией, с зоофилией, содомией, некрофилией и любой другой “–лией”.
На мой взгляд, слишком поверхностно. По крайней мере, как эта класcификация применима к книгам, на страницах которых порой очень бойко совокупляются? А это – “реальное детальное изображение”. С порно-индустрией в кино – понятно. А вот с тем же эротическим кино, например, тоже возникает ряд вопросов; там часто тоже все детально, сделано, правда, изящно, так что, глядя на иной половой акт, думаешь: “ Как же это красиво! Как они тут свет выставили! Как этот ковер на заднем плане похож на одежду мужчины – такой же цвет и фактура!” Вот когда возникают мысли, не связанные напрямую с происходящим (уводящие нас от похоти) – то это не порнография.
Щеглов привел несколько критериев отличия порнографии от эротического искусства:
1) Эротика апеллирует к личности (чувствам), порнография – к частям тела;
Хм. Вроде все просто, но опять возникает вопрос: “А судьи кто?” Матвеенко разогнала комиссию оценщиков – так что остается полагаться на свой вкус и на Господа Бога. Хотя все не так плохо. Щеглов подчеркнул тенденцию, которая четко прослеживается в порно продукции и которую он окрестил фетишистской: страшно худые, дико толстые, все грудастые – такой паноптикум проходит в кадре порно-фильма, и уж тут невозможно проследить никакой апелляции к личному.
2) Эротика, по словам Щеглова, это искусство намеков;
Да, детально изображая половой акт – всегда есть опасность скатиться в голую физиологию, хотя и при таком раскладе находились талантливые авторы, которые сдабривали все это своими поэтическими переживаниями (яркий пример, проза Анаис Нин). В этом плане очень точно выразился фотограф Джордж Питт: “Порнография – это эротика без сопереживания”. В общем, что необходимо запомнить и вынести для себя из этого критерия: эротика “оставляет много пространства для воображения (не помню, чья цитата)” и “эротика – несет в себе элемент недосказанности”.
3) У эротики нет задачи сексуального возбуждения;

35Тут все более-менее понятно. По этому поводу очень хорошо высказался Ежи Лец, афоризм которого Щеглов, как человек начитанный и интеллигентный, привел еще в самом начале разговора – афоризм про содомита, который возбуждал себя разглядыванием учебника зоологии. Ежи Лец задается вопросом: “Следует ли признать эту книгу порнографической?” Сразу рождается ответ: пока у власти сидят озабоченные люди – будут запрещать все, что можно.
4) Эротическое искусство всегда индивидуализировано; порно – стандартно;
Яркий пример: в порнофильме люди, как правило, занимаются делом. Никакой поэзии. Ну чем не коловратки? Два самца в одной самке. Думаю, по этому критерию комментарии излишни.
На самом деле, критериев можно привести много. Эти бы переварить. Конечно, чуть ли не главное различие между порнографией и эротикой заключается в таких понятиях, как стиль, вкус и понятие “прекрасного”. Как вы сами понимаете, при своей заточенности на конвеерном производстве сплошного “эрекшион и пенетрейшн”, у порно-производителей просто нет времени обращать внимание на всякие там понятия. Не болит голова у дятла, одним словом. Не до этого. Возбудить бы – и точка.
Заявление Щеглова, что “порнографию и дурак на заборе нарисует”, спорно (вообще, в данном контексте лучше избегать этого слова – а то возникает ощущение, что все с “порно”, и никуда от него не деться). Дело тут, мне кажется, не в профессионализме тех или иных авторов. И в эротике и в порно индустрии – навалом ремесленников. Именно поэтому, кстати, подчеркнул Щеглов, в запасниках Эрмитажа пылятся картины признанных мастеров – застрявшие на границе между порнографией и эротическим искусством. Печально, но факт.
30 минут – мало для такой темы. Но Щеглову хочется сказать спасибо, что он хотя бы не обошел вниманием эту проблему, постарался дать азы и формулировки для дальнейшего осмысления и понимания. Хотя, в конечном счете, все зависит от вкуса и образованности. Примитивный человек зреть в корень не будет – и для него, хоть ты тресни, “Улисс” Джойса, “Голый завтрак” Берроуза и “Тропик рака” Миллера всегда будут порно-книгами, если он их вообще когда-нибудь прочтет.

(окончание следует)

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments