Эн-дрю... (graffik) wrote,
Эн-дрю...
graffik

Categories:

“ФАКИНГ, ФАКИНГ, ФАКИНГ ЁXXНЫЙ НУАР!”

- Кто его, по-вашему, убил?
- Бог его знает. Все убивают друг друга!
Дэшил Хэммет


35Моя теща любит читать, в том числе, детективы. Именно по этой причине года три назад я подарил ей на День Рождения книгу c названием “Петербург-нуар”, выпущенную в 2013 году издательством “Азбука”. Хотелось, как лучше, а получилось, как всегда. Психическое эмоциональное состояние тещи на тот момент напоминало раскаленную сковороду, а тут я со своим презентом. Жена саркастически заметила, что я сделал подарок скорее себе, чем любимой теще. Что ж, я известный любитель чернухи. Обложка притягивала внимание. Плюс название: будучи большим любителем фильмов-нуар, я решил, что рассказы, собранные под одной обложкой, должны хоть в чем-то отвечать канонам жанра. По прошествии нескольких месяцев спросил у тещи, понравилась ли ей книга – она сделала печальное лицо и сказала, что расcказы ужасные. Я взял почитать.
Фильмы-нуар, заполонившие экраны Америки после Великой депрессии, всегда несли в себе четкие черты жанра: тотальная обреченность, женщина-вамп, частный детектив. Часто история начиналась со смерти главного героя – после чего события отматывались назад, и дальше шел рассказ о том, что привело героя к такому печальному концу. Мэтры жанра – Чандлер, Хэммет, Кейн. Если говорить о стиле, то прозу авторов данного направления отличали: грубые метафоры, например, как у Чандлера (“в этом двойном подбородке могло поместиться пианино”, “коридор был пуст как свежевырытая могила”, “дыхание такое горячее, что им можно было высушить рубашку”), хлёсткие диалоги, которые можно разбирать на цитаты, как у Хэммета, ирония и цинизм главных героев, никакой лирики (у героев “крутых” детективов просто не было времени на размышления). Также “черный детектив” отличает то, что в нем нет разделения на плохих и хороших персонажей.

Именно с таких позиций я начал оценивать сборник. И столкнулся с тем, что каноны жанра не выдержаны. Это можно объяснить: никто не сочинял рассказы под проект, поэтому “Петербург-нуар” больше похож на сборку не лучшей отечественной прозы (за редким исключением). Мало того, “Петербург-нуар” был переведен и издан в Америке. За что такая честь? Если бы хоть все рассказы были хорошие…
Если бы сборник комплектовался по принципу “давайте, напишем истории в жанре нуар, а потом издадим их под одной обложкой” - возможно, получился бы интересный проект. Здесь задача, видимо, состояла в том, чтобы представить черноту Петербурга во всей красе – поэтому “нуар” в названии больше для красного словца. Трудно, наверное, издать антологию петербургской прозы в жанре “черного детектива”. Но напечатать антологию лучших рассказов петербургских авторов (как делалось в советское время) – думаю, возможно. Только издательству “Азбука” это не нужно. Весь ужас в том, что сейчас в принципе не выпускают сборники рассказов. Под брендом “нуар” как-то прокатило. Но результат не оправдал ожидания. Говорят, “Москва-нуар”, выпущенный теми же составителями двумя годами раньше в издательстве “Эгмонт”, получился выше по уровню.

***
35 Непонятно, зачем было начинать сборник с произведения Кивинова. “Хэнк и Боб” сразу задают неправильный тон. Рассказ-анекдот, который имеет право на существование, но в тематику заявленного жанра не вписывающийся именно из-за своей несерьезности. В рассказе обыгрывается ситуация “крест-накрест”, которая часто использовалась в чёрных детективах. Также на страницах рассказа возникает коварная женщина – один из главных атрибутов жанра “нуар”. То, что главный герой по имени Боб плюет без промаха на короткие и, что важно, на длинные дистанции – очень смешно. Хотя и не оригинально: у Юрия Коваля в его повести “Шамайка – королева кошек” негр по имени Джим занимался тем же самым: плевал метко, правда, только на близкие расстояния. После одного из его "попаданий”, например, лисица “выронила котенка и забилась в угол, мигая от страха”. У Кивинова все проще и прозаичнее. Его описания плевательских способностей Боба доходят до абсурда. Мишени: шлем проезжающего мотоциклиста, “мороженое, подносимое ко рту”, фата невесты. “Высшим пилотажем считалось попадание на козырек фуражки участкового инспектора” (цитата). Если учесть, что плевал Боб исключительно с балкона – перед читателем предстает настоящий Мастер своего дела. Гротеск плюс сатира. В результате, получается карикатура. Довольно неряшливая. Гаргантьюа, до совершенства развивший в себе одну единственную способность, которая поставила его в ряд почти былинных героев. После фразы “когда мент снимет фуражку и вляпается, будет прикольно” читать уже в принципе не хочется. Видимо, двенадцатилетняя служба в правоохранительных органах до сих пор не дает автору покоя.
Рассказ Носова “Шестое июня” подобно жевательной резинке убивает все неприятные запахи от предыдущего произведения. Приближает нас к жизни и возвращает во времена перестройки. Вся история идет от первого лица. В начале рассказа звучит фраза “надеюсь, у меня нет необходимости в десятитысячный раз объяснять, почему я хотел застрелить Ельцина”. “Благодаря” опусу Кивинова, читатель может подумать, что его ожидает очередной анекдот. Но уже через несколько предложений – погружается в драму маленького человека, недавно вышедшего из заключения. Герой Носова – типичный неудачник. После того как ему не удалось повернуть колесо истории в другую сторону, он совершает убийство на бытовой почве, в состоянии рефлексии. Если “Хэнк и Боб” несправедливо избегнул прокрустово редакторское ложе, то рассказ Носова на кивиновском фоне выглядит почти безупречным. Иногда, правда, раздражало чрезмерное обилие “бы”. Кстати, если заменить фамилию Ельцин на Путин – рассказ не станет хуже, наоборот, приобретет актуальность. По-моему, только ленивому он не надоел за 18 лет своего правления. За “липу” – отдельное спасибо Носову! Стояла столько лет, тянулась к солнцу, надеялась до девятиэтажного этажа дорасти, а ее однажды взяли и спилили. Кажется, мелочь – а неприятно. Машин с каждым годом все больше, зеленая зона уменьшается, и куда деваться человеку – непонятно!
35Рассказ “Проснись, ты сейчас умрешь” – почти классический нуар. Во-первых, название. “Поцелуй меня перед смертью”, “Извините, ошиблись номером”, “Почтальон звонит дважды” – “Проснись, ты сейчас умрешь” очень органично вписывается в эту линейку. Упоминаемое в рассказе музыкальное произведение “You must remember this” – прямая отсылка к фильму “Касабланка” и знаменитой фразе Хамфри Боггарта: “Сыграй еще раз, Сэм!” То, что герой рассказа “помешан” на запахах (“нюхал свои пальцы”, “внюхивался, как мог”, “я забыл запах, запах своей первой девочки”) невольно отсылает к “Двойной страховке”: в начале фильма страховой агент вспоминает, как пахла жимолость в тот роковой день, когда он связался с женщиной-вамп. Левенталь пишет умело, даже лирические отступления ему удаются при всем цинизме происходящего (“Если бы я дал себе волю, я бы расплакался от невозможности раствориться без остатка в ледяной прозрачности Петербурга”). Местами возникает элемент мистики, но выглядит это нелепо – как травка на асфальте. Незнакомая старая женщина, все время попадающаяся на глаза главному герою – это и старушка-процентщица Достоевского, и старуха Хармса, и призрак “Пиковой дамы”, и черт-те что. Несмотря на неплохое начало, рассказ к концу прочтения стремительно покрывается колдобинами и трещинами, как только что построенная дорога – а все потому что большая часть денег осела в карманах у чиновников. Сюжет раскрыт поверхностно. Девушка, которую главный герой называет романтическим именем Изольда, в рассказе дана только для того, чтобы пустить пулю в антагониста. Хотя это мог легко сделать сам герой. Отношения сына с отцом не раскрыты – герой похож на робота, в которого вложили программу: найти убийцу отца. Подобные вещи вызывает читательское недоверие к происходящему. Короче, герою не сопереживаешь. Все персонажи в произведении Вадима Левенталя плоские. Интрига, правда, сохраняется до конца, что поддерживает огонь читательского интереса.
“Час ведьм” – вычурное название в жанре фэнтэзи. Если рассматривать рассказ Александра Кудрявцева, как сценарий короткометражного фильма – вполне себе ничего; если, как художественное произведение – ни о чем. Как произведение, играющее на низменных чувствах человека – “Час ведьм” может понравиться: дидло, груша, разрывающая анальное отверстие, страх кастрации, садо-мазо – одним словом, камера пыток и классическая женщина-вамп тут представлены во всей красе. Ни одного положительного героя. Продажные депутаты, продажные сучки – только сторож музея вызывает жалость. Ему потом всю эту кашу расхлебывать.
Если в первой части сборника только рассказ Носова заслуживает уважение, то во второй – дело пошло на лад. Появились атмосфера, характеры, мистика в полной красе, да и стиль рассказов выдержан.
Модель, которая используется в рассказе Натальи Курчатовой и Ксении Венглинской, очень характерна для нашего времени: сюжет романтической сказки переделан на современный циничный лад. “Ослиная шкура” мало чем отличается от одноименного произведения Шарля Пьеро. Если помните, у Пьеро король обещал умирающей жене, что найдет себе супругу лучше и краше. В результате, несчастный совсем обезумел от горя – и решил жениться на собственной дочери. Бедняжка бежала, переодевшись в ослиную шкуру. У наших современных авторов – все то же. Короля, конечно, нет, зато присутствует колоритный персонаж по имени Толян с отсохшей левой рукой. Однажды в “белокурой бродяжке у метро “Рыбацкое” он узнает свою собственную дочь (Толян потерял связь с ней и ее матерью после того, как его забрали в армию). В результате папаша берет "найденыша" к себе в дом, дарит ей машину, осыпает побрякушками – из грязи в князи, одним словом. Памятуя о сказке Пьеро, не трудно догадаться, что будет дальше. Только в рассказе Курчатовой и Венглинской вместо ослиной шкуры – собачья. Дочке удается избежать суицида. В конце рассказа чувствуется авторская ирония: лучше бы дочь осталась дома, спала с отцом – зато жила бы в шелках и машинах. Если рассказ Кивинова – сплошной анекдот, то произведение Курчатовой и Венглинской – типичный постмодернизм: нагло, цинично, никакой жалости. Только доберман по имени Вольдемар, вынужденный исполнять волю хозяина (внимание, скотоложество!) – достоин сострадания, да Зойка, шамкающая под конец рассказа, потому что ей выбили зубы за то, что она помогла беглянке. Вот и все. Прочитал и забыл. Даже тот факт, что один из авторов, Наталья Курчатова, живет в поселке Большая Ижора и общается с ижорами – достоин большего интереса, чем само произведение.

Рассказ “Пьяная гавань” Лены Элтанг – самый любимый! Герой рассказа – плохой человек, убийца, привыкший сорить деньгами. Но кто сделал его таким? Уж не женщина ли, которой все время мало денег? У героя их – целых две. Жена, с которой он уже давно не живет, и латышка-сожительница. Всем им главный герой подкидывает денег. Латышке – главным образом, чтобы она, не дай Бог, не проговорилась о его махинациях. Хотя проговариваться о чем-то уже, собственно, нечего: все, что у героя осталось от прошлой добычи – колечко, спрятанное под половицей. В нем – вся соль.
Рассказ написан хорошим языком. Но главное – атмосфера. Мир заброшенных барж и бомжей; мир, в котором человек топит буржуйку переборками с баржи, ставшую на время его домом; мир, в котором можно существовать, точнее - выживать. Автор намеренно весь рассказ подводит нас к мистике. К концу “Пьяная гавань” представляет собой вариацию “Вторжения похитителей тел”. Хотя трупы, проплывающие подо льдом и задерживающиеся в проруби – не такая уж фантастика. Отдельное спасибо автору за образ опустившейся женщины-давалки с тугим животом, с грудями, как две канталупы, с “пепельной шерстью на лобке”, напоминающей воронье крыло. Автор очень точно обрисовал губы (“рот у нее был видный, с яркими вывернутыми губами, рабочий такой рот”), поэтому представить саму женщину не представляет труда. Очень интересное замечание. Теперь при знакомстве с прекрасным полом, в первую очередь буду обращать внимание на рот. Как говорится, представь, как она сосет – и ты будешь знать о женщине все (неважно, лохмотья на ней или богатый наряд).
Рассказ “Малой кровью” – написан хорошо и настраивает на нечто большее, чем простая история об одной ночи, проведенная в Питере мужем ревнивцем. Главный герой – писатель. Исходное событие – слежка за собственной женой. В рассказе – кровавой развязки не будет. Как и заявлено в названии, все обойдется малой кровью. Ревность главного героя – всего лишь вспышка. По ходу пьесы главный герой оказывается в незнакомой петербургской квартире художника, чтобы купить немного наркотиков. Дальше история местами напоминает Тарантиновское чтиво, в частности, эпизод, где подружка наркодиллера не рассчитала с дозой. К концу рассказа герой задумывается над своей жизнью. Например, о том, что он почему-то не может подобно Хемингуэю завалится в ночной бар и сочинять там до рассвета. Не надо ожидать, что в конце произойдет что-то из ряда вон выходящее. Главное, в герое – маятник души покачнулся…

Рассказ “Быстрое течение” – трагедия молодой девушки-провинциалки Маши. Приехав из маленького города Дно, она уходит на дно в большом городе Санкт-Петербург. То, что наша культурная столица долгое время страдала от наводнений, ни для кого не секрет. Тема “воды” не раз прозвучит в рассказе. Главным образом, из уст сумасшедшей тетки, у которой долгое время жила Маша. Все герои, за исключением бизнесмена Севы, маленькие люди. Сева – делец. Искусство для него – фон и развлечение. Как состоявшийся человек – он меньше всех подвержен рефлексиям. История о бедной девушке перемежается вставками-монологами сумасшедшей тетки, которую заперли соседи по коммуналке. Старая женщина, неудовлетворенная своей жизнью, аки Кассандра, предчувствует наводнение. “Быстрое течение” еще можно воспринимать, как скорость течения жизни, за которым не угнаться. В конце рассказа, испугавшись воды, сумасшедшая женщина выпрыгивает из окна и своим телом убивает проходящего под ее окном бизнесмена Севу. После такого события рассказ мгновенно превращается в анекдот. В памяти возникают “вываливающиеся старухи” Хармса. Вся трагедия описываемых событий сходит на “нет”. Герои рассказа обречены. Маша постоянно ощущает ледяную воду, запертую каналом. Да и сам город предстает в виде мужчины: на первой же странице рассказа сумасшедшая тетка описывает, как нее наваливается неизвестный, подминает ее своей мощной плотью, почти размазывает, сдавливает. Описание насилия заканчивается фразой “он всегда побеждал, этот город – Петра творенье!”
“Призрак оперы навсегда” Юлии Беломлинской – оставил равнодушным. Может быть, потому что, по словам самого автора, ее рассказ “вымученная и, главное, из головы сочиненная мрачняга-чернушка”. Раздражает обилие ненормативной лексики. Несмотря на все это, “Призрак оперы навсегда” местами смахивает на автобиографию и пропитан поэзией, как Санкт-Петербург – болотными испарениями. Скорее всего, именно за нервную, сбивчивую атмосферу, с грязью и гнильцой, c неформальным сленгом рассказ Беломлинской и взяли в сборник. А ещё – за фразу: “Тут сплошной факинг, факинг, факинг ёбаный нуар!” Есть в ней что-то леденящее и душевно-кричащее. После таких слов – остается только кануть в бездну Крюкова канала (что и произошло с героиней предыдущего рассказа). “Призрак оперы навсегда” - это тотальная безысходность. Беломлинская явно не понаслышке знала, что такое нуар и с чем его едят. Автобиографичность рассказу придают и такие, явно выдуманные из головы, подробности – как история возникновения одного неологизма: речь идет о хиповском глаголе “to bogart”. По словам Беломлинской, он так и переводится – “не богарть”, оставь товарищу. Если верить автору, это выражение появилось после выхода фильма “Ревущие 20-е”: сидя в окопе, герой Джеймса Кэгни передаёт бычёк герою Хамфри Богарта, а тот его сразу скуривает.
Идём к третьей части.

“Щелкунчик” Антона Чижа – пример рассказа с хорошим завораживающим началом. Читатель чётко следует за автором и будто наяву попадает в порочный криминальный мир, центром которого является Сенная. Болото, с удовольствием засасывающее непрошеных гостей. Со времён Екатерины II и до начала 20 века – хуже места в Петербурге вряд ли можно было найти. Вся гниль, все городские струпья скапливались здесь. Одна Вяземская Лавра чего стоила! Все это в полной мере ощущается, когда читаешь “Щелкунчика”. Доводящий до тошноты запах приготовляемой шавермы, сеть “Макдональдсов”, сводящая на “нет” представление о здоровой пище, малолетняя и взрослая проституция. Но главное, о чём напоминает рассказ – это исчезновении людей… Героиню “Щелкунчика” зовут Кэт. Она специально прилетает из США, чтобы найти свою потерявшуюся месяц назад младшую сестру. Кэт – сильная женщина, которая не остановится ни перед чем. Пойдёт по трупам. Супер-герой в юбке. Несмотря на присутствие в произведении такого явно киношного образа, “Щелкунчик” создает впечатление убедительного рассказа, но до определённого момента. Видимо, автору стало неинтересно то, что он так смачно описывал в начале – поэтому история, требующую развития, скрутилась очень быстро, вернулась на место, как пружина, которую внезапно отпустили. И рассказ к концу начинает восприниматься все менее и менее убедительно. Отдельный респект автору – за крыc. Эти “твари” всегда будоражили воображение и служили источником страха. Сразу вспоминается повесть Александра Грина “Крысолов”. Если у Грина события происходящего застревают на грани сна и яви, то у Чижа – никакой романтики. Хотя война крыс и людей – то же, своего рода, метафора. Именно на этой войне построено могущество Щелкунчика. Жаль, тема крыс – не раскрыта. Больше того, к концу рассказа она предстает в каком-то карикатурном свете. Например, совершенно непонятно, почему пропавшую сестру Кэт решили принести в жертву именно в тот день, когда Кэт начала поиски. Все заканчивается хэппи-эндом: Кэт находит свою сестру – правда, ценой жизни ровесницы своей потерявшейся сестры (ловля шла, как говорится, на живца). Жестоко – но именно на такое поведение настраивает людей то, что творится вокруг них.
35“Паранойя” Михаила Лялина. Если пьеса Сорокина “Dostoevski trip” – в большей степени, построена на иронии и, как всякое произведение постмодернизма, отрицает сопережевание происходящим событиям в чистом виде, то рассказ Лялина – очень реалистичный и, насколько возможно, передает состояние обкуренного человека. Особенно интересно читаются размышления автора (история идёт от первого лица) после того, как он сел на измену. Тому, кто никогда не пробовал “курить”, важно знать, что “травка” притупляет реакцию, расширяет границы времени и только усугубляет настроение, в котором ты находился до того, как “дунул”. Если держать это в голове и внимательно следить за происходящими событиями – получишь удовольствие. “Паранойя” пропитана петербургским духом. Даже во время наркотического трипа герой по имени К. пытается читать наизусть не что-нибудь, а “Медного всадника” Пушкина. Что еще? Гашиш обостряет чувство голода – во всех его ипостасях: именно поэтому герой “залипает” на шопинг, чтение стихов, просмотр видео и поедание сладостей. Лялин уверенно ведёт читателя. Прочитав рассказ, лишний раз задумаешься, сколько у нас по городу шатается обкуренных…
“Волосатая сутра” Крусанова – прямая отсылка к европейскому, в большей степени, итальянскому кино, в котором после эпохи романтизма начался разгул таксидермизма. Молодой человек крадёт любимую девушку из морга, чтобы сделать из неё мумию (“Из бездны”). Обезумевший отец бальзамирует дочь и хранит ее в потайной комнате, куда в виде жертвоприношений приносит глаза убиваемых им девушек (“Голубые глаза сломанной куклы”). Мальчик, сшивающий из частей убиваемых им жертв – идеальную девушку, похожую на его мать ( “Пансион”). Типичная европейская культурная почва. Если герой фильма “Мельница каменных женщин” прятал свои жертвы внутри статуй, то хранитель музейных фондов Демьян Иваныч, работающий при кафедре зоологии университета, “драпировал” трупы под чучела животных. Блестящий знаток анатомии, человек со связями, он мог достать редчайшие материалы для экспонатов. Мастер своего дела. За это его и ценили на работе. По ходу всего рассказа Крусанов демонстрирует читателю познания в области таксидермии. Что является плюсом и делает рассказ убедительным. Хотя, в любом случае, налет постмодернизма не снять – никому из героев по-настоящему не сопереживаешь. Убийца остается безнаказанным. Профессору Цукатову, на которого работает Демьян Иваныч, и в голову не приходит, что количество исчезнувших студентов прямо пропорционально количеству чучел, выполненных Демьян Иванычем. Наверное, потому, что профессора занимали только свои дела. Например, накануне очередного убийства, Цукатов был поглощен мыслями о предстоящей охоте на медведя, и хранитель музейных фондов весьма подробно проконсультировал его в данном вопросе. Такие рассказы, как этот лишний раз подчеркивают, что жизнь человеческая ничего не стоит.

Рассказ Когана “Кабинет древностей”, как и последний рассказ сборника “Англетер” – самые невнятные. Знакомство с ними происходило через силу. Если “Кабинет древностей” несет в себе хотя бы познавательное начало, то в рассказе Владимира Березина читателя ждет очередное иносказание о том, что Поэт – это вечный Жид. Непонятно, зачем для этого понадобилось тревожить имя Есенина. Собственно, весь рассказ – это последние часы Есенина. В конце его вешают чекисты, но, пока каратели не видят, поэт выскальзывает из петли и прячется в стенном шкафу. Поняв, что облажались, чекисты вместо Есенина “вешают” первого попавшегося жмурика. Этот гротеск, наверное, самое живое место в рассказе, который написан уверенной рукой, но в словах не чувствуется души. “Собрание редкостей” мог бы состояться, как рассказ. Коган использует метод параллельного монтажа. В одной плоскости повествования речь идет о том, как царь Петр был одержим идеей основать кунсткамеру у нас в Петербурге и как город всеми силами противился этому. Во второй – история о мальчике по имени Илька, который после того как ему исполнилось 5 лет, перестал расти. Читатель все время ждал, что два сюжета парадоксальным образом свяжутся друг с другом. Первая история заканчивается тем, что у великана-француза по имени Никола Буржуа, чей скелет стал экспонатом в кунсткамере, потерялась голова; и пока ему не приделали чей-то “бесхозный череп” – он бродил по городу и пугал мирных жителей. Ребенок из второй истории перестает расти сразу после того, как ему во сне начинает являться призрак француза. Поэтому, в данном случае, выражение “не пей, Иванушка, козленочком станешь” вполне можно было бы перефразировать в “Не расти, Илюша, экспонатом станешь”. Типа, призрак француза не хотел, чтобы мальчик вымахал огромного роста и тоже стал экспонатом после смерти. К сожалению, Коган не пошел по этому пути. Он вообще ничего не объясняет, даже тот факт, почему призрак Буржуа выбрал именно этого мальчика. Думаю и сам автор не в курсе. В финале француз является ребенку уже не во сне, а живьем. Но мама Ильки вынуждает Буржуа смилостивится и дать возможность ребенку дорасти до нормальных размеров. Очень пространное произведение.
***
Все рассказы, в той или иной степени, мрачные. Составители сборника добились чего хотели. Герои представленных современных писателей не требуют сочувствия к себе, они – злые и циничные, они готовы убить Президента, они не бояться Сенной площади и ведут себя, как персонажи компьютерных игр. Город, построенный на болоте – сам по себе призрак, рожденный в воспаленном мозгу Петра 1, коллекционирующего “уродцев” для своей кунсткамеры. Петр еще тот циник: выписал в Россию великана-француза, чтобы после смерти – выставить его всем на обозрение.
Напомню: в рассказе “Малой кровью” писатель, приехавший в Питер на одну ночь, мучается тем, что он не может, подобно Хэмингуэю, сеть за столик в баре, достать свою печатную машинку и заняться любимым делом. “Нельзя приехать сюда – и ничего не написать” – эти его слова, как нельзя лучше, характеризуют наш город – точнее, атмосферу Питера, порой до невозможности жуткую, депрессивную, заставляющую живущих в ней людей кричать “факинг, факинг, факинг ебанный наур”. Если Башмачкин, не выдержав унижения и собственной разрушающей рефлексии – умер, в полном смысле, сойдя с ума, то теперь все чаще люди сходят с ума и живут дальше, убивая других или, в крайнем случае, себя в своем безумии.
“Хотя если подумать, все мы немного больны!” – говорит Демьян Иваныч из рассказа Павла Крусанова.
Что ж, с этим сложно поспорить.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments