Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

КОГДА СОЧИНЯЕШЬ, О ВЕЧНОСТИ НЕ ДУМАЕШЬ...

Если спросят мое мнение о современной детской литературе – я скромно пожму плечами. Не потому что ее нет, а по причине моего плохого знакомства с ней. Ругают и восхваляют то, о чем знают не понаслышке. Думаю, хороших книг наберется всяко больше, чем пальцев на руках и ногах. Произведение, написанное для детей, проверяется одним единственным способом: если ребенок с жадностью слушает его – значит оно жизнеспособно, по крайней мере, в мире детской литературы. Дальше – вопрос времени. На мой взгляд, например, детские повести Игоря Шевченко грешат порой очень примитивным языком и неважной редактурой. Но его сказки – бренд издательства "Мир ребёнка". Дети подсаживаются на такие вещи – и родители покупают "проверенное". Было время, когда мой сын просил бабушку и маму читать ему только про деревню Понарошкино и её обитателей. Герои этих сказок просты, понятны, наверное – архетипичны. Мне они кажутся слабо выписанными.
Вообще, язык – очень тонкая и гибкая вещь. Его богатство – ребенок, в силу своего возраста и малых знаний о жизни не способен оценить до конца.


***
Эти заметки были написаны прошлым летом. За год можно найти для себя что-то новое. Другие берега, другие книги. Поэтому фраза “за последние года полтора из современной переводной литературы для детей – я открыл для себя две книги, заслуживающие внимания” сегодня звучит несколько странно. Но на тот момент я совершенно спокойно мог написать так.
Collapse )

ПОЭЗИЯ ДОЛЖНА ЗВУЧАТЬ

Недавно звонок. “Слушай, я тут с ирландцем одним познакомился, 22 года, живет в Норвегии, поэт, пьяница, байкер – в этом году правительство ему грант выделило. Живет в свое удовольствие, не работает, путешествует, бухает. Представляешь?” Я честно ответил: нет. Хотя вру: представляю, конечно – но сразу зависть лезет из всех щелей, и вот уже самому хочется – жить на каком-нибудь норвежском островке, где от силы два-три поэта, а ты – один среди них. И вот – тебе грант. Ляпота! И ведь вся жизнь еще впереди!
Мы погрустили с другом. Я-то точно – он не знаю. Работает гидом на автобусном туре по скандинавским странам. Раньше стихи писал. Я тоже – стихи писал (пишу). О работе моей умолчим.
Не знаю, зачем я написал об этом. Ведь попросили – о фестивале “Звучащая поэзия”. А с другой стороны: норвежец – поэт, стихи его звучат (раз грант дали). Все в тему.

… Сразу напрашивается вопрос: цель фестиваля? Ну, прямо так и ответил вам. У многих фестивалей муниципального значения цель – деньги отмыть (или наоборот – присвоить). У фестиваля “Звучащая поэзия” такой цели нет, потому что – отмывать нечего (равно как и присваивать). Что-то около 5000 рублей – из которых ни один член жюри в карман не положил ни копейки – были добросовестно потрачены на создание призов, а именно: головных уборов, похожих на раковины или чернильницы (теперь не вспомнить – на что больше) . В любом случае, то, что сотворила художница Мария Гончарова, можно было легко одеть на голову – кое-кто из финалистов так и сделал.
Collapse )

Я ПРОСТО ПОЖАЛ ЕМУ РУКУ...

… Дверь нам открыл седой лев. Большое тяжелое тело опиралось на палочку. Сперва он даже не узнал меня. Я чувствовал, что движения ему даются с трудом – но в глазах его я заметил какое-то скольжение, быстрый бег глаз, что-то мелькающее время от времени – огонек духа ли всполохи души. Не знаю – что-то незнакомое.
Когда наши лица приблизились друг к другу – он вроде бы узнал меня.
А до этого:
- Здравствуйте!
- Здравствуйте! А кто это?
- Это я – Андрей.

35 …Странно. Когда стоял близко к нему – захотелось поцеловать этого старого человека в щёку. Но я просто пожал ему руку.
Почему-то не поворачивался язык называть его учителем, хотя это – сущая правда. Феликс Яковлевич много сделал для меня. Но, кажется, я не очень-то прислушивался к его замечаниям – и не правил то, что требовало редакции. Я считал в то время, что никакие советы не нужны. Я талантлив – и точка. А критикуют – значит, не понимают. Но на каком-то подсознательном уровне, там, где текут невидимые глазу грунтовые воды – закладывалось что-то доброе, какие-то камешки проникали туда, осыпались, и я, сам не ведая того – впитывал ручейки, которые в будущем помогут мне.
Collapse )

"ПОКА Я ЖИВУ, МЕНЯ ВОЛНУЮТ РАЗНЫЕ ВЕЩИ..."

1. Я ДЕЛАЮ ИЗ МУХИ СЛОНА

C возрастом, к ужасу на киноэкране порог чувствительности снижается. Или это у меня только? Наступает период, когда ужас служит пищей для ума и обсуждений. Но все это проходит без той искренней веры в происходящее, которая была раньше. Я бы назвал это ушедшее состояние – “эффектом ребенка”. Ребенок вполне себе понимает, что сказка – это выдуманное что-то. Но способен испытывать живые эмоции страха.
Когда читаю сыну сказки братьев Гримм – а они зачастую все из крови, смертей и справедливой мести – я иногда вижу, как его лицо застывает, и сам он выпрямляется, ручками тянется ко мне, потому что выдуманный мир сказки на время становится для него реальностью, в которую он погружается. Он не кричит – он просто боится пошевелиться.
Мы все понимаем, что кино – это то, чего нет.
Collapse )
крис

Долгий путь от ДЖАЛЛО до ИРИНЫ ДЕМИК (часть 2)

3

Я тут подумал – удивительная вещь: хотел поделиться исключительно впечатлениями о просмотренном фильме, а вместо этого ушел в дебри самого жанра. Но это не так важно. Я благодарен этому фильму хотя бы за то, что он вернул мне давно забытые ощущения моей юности – сколько мне тогда было?
Это было эпоха видеомагнитофонов – еще не закат, еще люди носились за видеокассетами, и это было откровением прийти в гости к тем, у кого был видик.
Друзья моих родителей были богаче – но это не мешало им дружить. Их сын и я родились в один день и в один год. Наши мамы гуляли вместе, а мы лежали в колясках. Но эти слои памяти меня сейчас не интересуют.

"Сицилийский клан", 1969 год, на фото - Ирина Демик в роли Жанны Маналезе

Collapse )
крис

Четыре поэта на сером бархате. Часть первая: Данилова, или как раздули слона из мышонка.

Парафраз из Дарио Ардженто почти случаен. Интуиция сработала. У него в названии фильма - четыре мухи. У меня - четыре поэта. Выбор тех или иных имен - ничего не значит. Просто они попали в поле моего григорьевского зрения. Как мухи, влипли в патоку моих фантазий и мыслей. Поэты-мухи. Жужжат, пока их не прихлопнули.


1. На подступах к раздутому слону.

Вот часто ловишь себя на мысли, что опять – тратишь время на статьи, или как их там назвать. Я ж не критик. Я просто выражаю свое отношению к тому или иному вопросу. А порой говоришь себе – пиши стихи лучше, Григорьев. Ан нет! “Доктор Хайд” во мне требует, чтобы в прозе были освещены те или иные проблемы. Идешь на поводу…
Собственно о чем? Ну, да, проблема. Уже ранее заявленная. Стада пишущих людей бродят по городу. Отстреливать? Нет. Патроны жалко. Нужно просто полагаться на свой вкус. По гамбургскому счету все равно – только единицы достойны называться оригинальными и интересными. Сейчас абсолютно глупо кидаться такими словами, что, вот, дескать, поэт Пупкин – это наше будущее или поэт Скитальцев – это звезда, а поэт Бухалов – это да, автор…
Collapse )

Был такой поэт, Дановский - я часто вспоминаю его рельеф...

Решил написать о Дановском и задумался: а что я могу сказать о нем? Мне известно только то,что Лев Абрамович всю жизнь проработал в конструкторском бюро и всю жизнь писал стихи. Существовала эта поэтическая триада: Гандельсман, Дановский, Черешня. Гандельсман давно уехал на Запад, сам Бродский писал рецензии на сборники его стихов. Дановский в чем-то завидовал другу - но у него было свое место. Да, вот это уже ближе ко мне... В том смысле, что я в 2003 году... Но давайте по порядку.
Не буду оригинальным, если скажу - что поэта, который решил собрать вокруг себя людей, будь то кружок или студия, в первую очередь интересовать должны тексты, а уж потом - люди. Был бы текст хорошим, а все остальное - приложится... Мне кажется, Лев Дановский это понимал, к поэзии других он был - строг, я об этом еще расскажу подробнее.
Он -конечно - стремился к молодым, ему - по словам Ромы Обухова - требовалась молодая кровь, чтобы все сосуды ЛИТО работали беспрерывно, и этот приток крови - не прерывался до самой смерти Льва Абрамовича . Молодые приходили, оставались, иногда задерживались. И до самого конца у Дановского была четко сформировавшаяся аудитория, костяк: Рома Обухов, Юра Романов, Маша Иванова, Женя (не помню фамилию), Аркадий Ратнер и я. Что касается меня - то мое появление пришлось как раз на 2003-й год.
<lj-cut>
Для меня этот год - был важным. Во-первых, весной 2003-го года я опять начал писать стихи - благодаря, наверное, одному человеку, который привел меня в ЛИТО "6-я линия". У меня было несколько новых текстов на то время, качество которых мне самому было трудно оценить, я еще нигде не читал их. И там у Рио дель Магро я, собственно, их первый раз и озвучил. Главное, что это посещение дало мне новый толчок, и я возобновил свои отношения с поэзией. Не буду вдаваться в подробности. Помню, какой-то человек назвал меня "французом" - дескать, я не боюсь в стихах говорить на разные темы, как некоторые из поэтов. Это не совсем важно. Важно, что на этом вечере я познакомился с Юрой Романовым и остальными (сейчас не вспомню, с кем именно - но с теми, кто в ближайшее время составит группу "Новая линия".
Но не стоит уходить от темы.
Потом мы уже довольно плотно общались с Ромой ОБуховым, неоднократно пили с ним коньяк в Доме Актера, выступали вместе - и вот он решил меня представить Льву Дановскому. Дело было летом, к тому времени, мои поэтические мускулы уже вновь были в форме, и я согласился. Как сейчас помню: стихотворение, с которым я пришел на встречу с Дановским, называлось "Маршрут сачка". Начиналось оно так:
На побережье Оккервиля
мы приходили, как слепые
спускаются к стене зрачка.
От Оккервиля шла дорога,
прямая – как усмешка Бога,
кривая – как маршрут сачка.
Collapse )